Осунулась погода,
Льют по щекам слезинки.
Нахмурилась природа,
Не летние картинки.

Когда-то было солнце
И всё вокруг смеялось.
Теперь взгляни в оконце,
Погодка разболталась.

Кто в этом виноват?
- Быть может коммунист?
- Скорее демократ.
- Нет, точно сионист.

Нелёгкая дилемма -
Кого же обвинять?
Решили все же: небо,

Хороша же наша Фира,
Не глаза, а два сапфира.
Как наливные яблочки
Щечки, на них ямочки.

Нет покоя тёте Кире:
Жениха найти бы Фире.
А что невесте седьмой год -
Ерунда, ведь подрастёт!

май 1996 г.

Грустинку Лея проглотила,
Сидит и хмурится весь день.
Пойдет - за нею грусти тень,
Грустинку Лея проглотила.

Ворчинку Лея проглотила,
Ворчит, ворчит на всех подряд,
Никто ворчанию не рад,
Ворчинку Лея проглотила.

Ленивку Лея проглотила,
Не хочет маме помогать,
С подружками бежит играть,
Ленивку Лея проглотила.

Боря в Раечку влюбился,
В комнате своей закрылся,
Он играть совсем не может,
Ведь любовь же сердце гложет.

Утром в садик он пришёл,
Стульчик свой с трудом нашёл.
Воспитатель всем: “Шалом”,
Боря в мысли погружён.

Боря уж ни ест, ни пьёт,
Лишь любви ответной ждёт.
Но любовь его не тает,
С мальчиком другим играет.

май 1996 г.

У тёти Сони куча дел
и кругом голова.
Она и Б-г всем, и судья,
она всегда права.

Шлимазл брат, тот, как всегда
опять попал впросак
А почему? Советов он
не слушает дурак

Ведь обещала же сестра
Шлимазала женить,
Поторопился, вот теперь -
имущество делить.

Ну а племянница Рахель -
как много с ней хлопот,

Ну и красавица Лея,
От фигуры её хмелею,
Парю в облаках и мечтаю,
Но на землю спускает Рая.

июль 1996 г.

Ты был Илюша, стал-Эли,
Тебя далёко увезли,
Где первые прожил года,
То вдаль умчалось навсегда.

Ты для себя иврит открыл,
А русский, верно, позабыл.
Но иногда увидь во сне
Берёзку, белку на сосне...

А мы из северного града,
С далекого мы Ленинграда,
Огромный шлем тебе привет,
Живи, Илюшенька, без бед.

Что такое еврейское счастье
Знают многие наверняка -
Это просто отсутствие счастья,
Рвётся ниточка там, где тонка.

Невеселые думы смакуя,
Произносят евреи: “Ой, вэй!”
Как всегда чемоданы пакуют,
Собираясь туда, где теплей.

Только климат ведь душу не греет,
Не дарует душевный покой
И свое невезенье евреи

Не ждала, не ныла, не просила,
А сама: взяла и изменила
Жизнь свою.
Как ласточка вспорхнула
И в страну другую дверцу распахнула.
Розами её не устилали путь
Ну, да это, во общем-то, не суть.
Не в Раю,
А в бренном мире мы живем,
Сами что-то сеем, сами же и жнем.
Главное: всего сама добилась,
Были страх и боль, но не сломилась.